<<< Вернуться

"iностранец", № 27 (528), 19 июля 2004 г.

Поддубные живописи

В Русском музее открылась выставка «Бубновый валет» в русском авангарде». Весной этого года она в более компактном варианте была показана в Государственном выставочном зале княжества Монако, а в ноябре будет привезена в Третьяковскую галерею.

Эта выставка привлекательна по разным причинам. Во-первых, она хороша сама по себе и весьма обширна - столь представительного показа работ художников круга «Бубнового валета» еще не было. Более того, она дает возможность увидеть, кроме широко известных произведений из собраний Русского музея и Третьяковки, вещи менее доступные . В экспозиции - работы из нескольких провинциальных музеев и частных коллекций.

Во-вторых , это прецедент для нашей страны, когда большую выставку высочайшего музейного уровня финансирует отечественный бизнес.

В прошлом году в парижском Дворце инвалидов состоялась огромная выставка «Когда Россия говорила по-французски» , осуществленная на деньги потанинского «Интерроса» , но там речь шла об искусстве начала XIX века , а делалась она на государственном уровне. «Бубновый валет» - другой случай. Фонд «Екатерина» , основанный предпринимателем и коллекционером Владимиром Семенихиным, совместно с группой компаний «Стройтэкс» и компанией «Реставрация Н» осуществил проект , связанный с искусством начала XX века , то есть более близким к нам, и этот проект именно художественный , не имеющий межправительственных обертонов.

И наконец, «Бубновый валет» в русском авангарде» - не просто хорошая выставка. Она позволяет по-новому взглянуть на один из ярчайших эпизодов в истории отечественного искусства и задуматься о его путях развития.

У художников, входивших в орбиту «Бубнового валета», странная судьба. Их работы первой четверти прошлого столетия вновь стали доступны публике во времена «оттепели» - до этого они были заперты в запасниках. Безусловно, в 60-е годы ранняя живопись Аристарха Лентулова, Ильи Машкова, Петра Кончаловского, Роберта Фалька и других «бубновых валетов» стала сенсацией. Но для продвинутой части художественной общественности их живопись уже оказывалась компромиссной: из забвения возвращались Казимир Малевич, Василий Кандинский, Владимир Татлин и другие великие авангардисты; кроме того, в страну начали проникать какие-то сведения о современном западном искусстве. В последующие годы работы художников «Бубнового валета» также воспринимались без особого энтузиазма: да, отличная, хлесткая живопись, но почти салонная и не имеющая отношения к живому художественному процессу. Сыграло роль и то, что о «Бубновом валете» практически не было серьезных искусствоведческих работ. В большинстве публикаций 60-70-х годов на эту тему содержались восторженные придыхания по поводу оптимизма, яркой радости, человеческого тепла и прочих расплывчатых в искусствоведческом отношении материй - но анализа того, чем был «Бубновый валет», проведено не было. Да и на художественном рынке «бубновые валеты» хотя и стоили дорого, но ни с радикальными авангардистами вроде Малевича или Родченко , ни даже с Айвазовским тягаться не могли.

По поводу русского искусства первой трети XX века во всем мире установилось устойчивое мнение: единственное, что на самом деле важно и оригинально, это Великий Эксперимент, осуществленный первооткрывателями беспредметничества и конструктивизма , а все остальное вторично и имеет локальное значение . Не исключено , так оно и есть , и проводить ревизию сложившегося канона невозможно . Но встает вопрос: а с чего вдруг родилась идея этого Великого Эксперимента , не на пустом же месте он был совершен? Выставка «Бубновый валет» в русском авангарде» дает возможность поискать на него ответы . К этому подталкивает и само название выставки , в котором заложена проблема места «бубновых валетов» в экспериментальном искусстве .

Большинству участников первой выставки художественного общества «Бубновый валет» , открывшейся 10 декабря 1910 года в Москве , было около 30 лет , они обладали хорошим образованием , бывали за границей , знали о том , что происходит не только в России , уже имели выставочный опыт , так что новичками - голодранцами , шумно ворвавшимися на художественную сцену , назвать их невозможно . И надо представить эти годы , начало XX века , когда все бурлило и чуть ли не каждый месяц рождались новые художественные направления .

Одним из них оказался «Бубновый валет» . Интересно , кстати , что придумал название и организовал первую выставку Михаил Ларионов , быстро открестившийся от своего изобретения . Он бежал вперед , к неведомым горизонтам , а Машков , Кончаловский и другие художники , с чьими именами прежде всего будет ассоциироваться понятие «Бубновый валет» , никуда особенно не торопились .

Но в выставке 1910 года участвовали 38 человек , и это была разношерстная и блестящая компания . Под одной крышей оказались Малевич , Фальк , Кандинский , Лентулов , братья Бурлюки , Гончарова , Экстер и Куприн . Что их объединяло - понять трудно . Впрочем , за исключением Ларионова и Гончаровой , в 1912 организовавших выставку «Ослиный хвост» , а в 1913 - «Мишень» , в бубнововалетских ежегодных выставках 1912-14 и 1916 годов присутствовали те же Малевич и Экстер , а также присоединились Татлин , Шагал и молодые художницы Ольга Розанова и Любовь Попова ( если упомянуть только некоторых ). Но они же участвовали в «Ослином хвосте» и в «Мишени» - там , впрочем , не было Лентулова , Кончаловского и Фалька .

В Русском музее экспонированы и работы , присутствовавшие на всех выставках «Бубнового валета» и показанные на «Ослином хвосте» и «Мишени» , а также сделанные с 1908 по 1920 годы . То есть - рядом супрематические композиции Малевича и сочные натюрморты Машкова , разноцветные церкви Лентулова и абстракции Кандинского , сезаннизм Фалька и «солдатские» хулиганские картины Ларионова . Тут же - Шагал и жесткие кубистические вещи Удальцовой . И еще много всего . Это затягивает , хотя сперва экспозиция кажется бессвязной , похожей на случайно рассыпавшиеся карты из колод с разными рубашками .

Это разнообразие дергает и заставляет снова окунуться в борщ , кипевший в русском искусстве первых декад прошлого века . И , коли в название выставки начинается с «Бубнового валета» , задача - угадать , что знаменовало это движение .

Словосочетание «Бубновый валет» имеет криминальный и бранный оттенок - на жаргоне картежников так звались шулеры . И вообще , в России каторжникам на одежду нашивали ромб , а в русском языке имеется идиома «голова забубённая» . То есть - «вдоль по Владимирской» , с тоской и по раскисшей дороге , сплошная серость , а радости - как у Достоевского , в «Записках из мертвого дома» .

Но почему несколько художников , уже не юнцов , происходивших из хороших семей , имевших недурное положение в обществе , с восторгом приняли такую кличку ? Конечно , дело в обратном повороте значения . Канонические «бубновые валеты» стремились к здоровому и радостному искусству . Спортивному , после которого , испытав тело , можно хорошо позавтракать . Поэтому краски так безудержно ярки , отсюда - декларативное изобилие еды в натюрмортах . Плоть «бубнововалетских» ню разбухает , заполняя все пространство , а себя художники видят мускулистыми цирковыми борцами , сверх-Поддубными , суперчемпионами мира во всех дисциплинах . Истинные их инструменты - не хрупкие скрипочки , которыми они зачем-то балуются , а пудовые гири , лежащие у ног .

Кончаловский , Машков и Лентулов настаивали , что в искусстве их интересует только живопись , а умствования - ни к чему . Им органически должны были быть чуждыми рассуждения Кандинского о духовности , заумные конструкции Малевича и безудержный радикализм , которого до поры до времени придерживался Ларионов . Корни их творчества в русском лубке и в вывесках трактиров и гастрономических лавок , но , в отличие от почвенничества Гончаровой или Бурлюка , иногда склонявшихся к русскому национализму , им до «русской идеи» - как до кочана капусты на базарном прилавке .

Декларативная неидеологичность , скорее всего , и позволила главным «валетам» легко влиться в коммунистический истеблишмент . Кончаловский и Машков вступили в середине 20-х в Ассоциацию художников революционной России , члены которой считали своей целью средствами живописи отображать строительство социалистического общества . Кончаловский , впрочем , делал это несколько странно , изображая «пролетарского графа» Алексея Толстого , с крахмальной салфеткой за воротником сидящего за роскошно накрытым столом ( картина написана в 1941 году ). Ему это сходило с рук . Советы «валетов» обласкали : они входили в правление Союза художников , а Кончаловский в 1942 получил Сталинскую премию I степени .

Здесь и приходишь к закономерному выводу : «бубновые валеты» - очень немногие из русских художников XX века , не стремившихся ни к чему , кроме живописности жизни . Вернее сказать - просто к приятной жизни . Всегда ли им это удавалось - другой вопрос , но сама позиция почти уникальна в истории нашего искусства . В России искусство всегда стремилось быть больше , чем искусство , то взлетая в горние выси , то обрушиваясь в пропасти . Оно себя не мыслило без решения всевозможных проблем жизнестроительства , мистицизма , философии и классовой борьбы .

Да , «валеты» в большой степени конформисты . Но жизнеутверждающие : достаточно сравнить пузырящиеся грозди сирени Кончаловского с чахлыми букетиками цветов , которые в конце жизни вынужден был рисовать наирадикальнейший Татлин .

Вряд ли жовиальность «бубновых валетов» ( в сущности , концептуальная ) когда-нибудь перевесит в истории искусства апофатический рационализм Малевича . Да и не надо : достаточно , что выставка «Бубновый валет» в русском авангарде» внятно показала , что в любом искусстве необходим мясистый , подчеркнуто нормальный , лишенный интеллектуализма и идеологичности компонент . Без него на определенном этапе становится скучно .

Так что выставка отличная . За одним «но» : в Русском музее она отвратительно экспонирована . В Монако дизайн выставки , сделанный московской художницей Аленой Кирцовой , был безупречным . Здесь - ужасный свет , бросающий пятна на картины , так что иногда на них просто трудно смотреть , неприятного цвета покраска выгородок , а в целом экспозиция напоминает темную берлогу .

Но зато к выставке издан каталог с превосходными репродукциями и иллюстрациями ( в том числе с бытовыми фото начала XX века , много объясняющими в искусстве «бубновых валетов» ), очень качественными текстами и хорошим справочным аппаратом.

В общем, организаторов выставки можно поздравить и поблагодарить, а любителям живописи посоветовать съездить в Петербург - или подождать московской версии .

Никита Алексеев